Двадцать Девять Дней

Поезд тронулся, и крупные капли по-осеннему холодного дождя заливают стекло; силуэт на перроне дрожит, расплывается, а потом исчезает совсем, будто его никогда и не было.
…Навсегда лето, теперь уже навсегда.